История римских императоров от Августа до Константина. Том 5 От Веспасиана до Нервы (69–98 гг. н.э.) - Жан-Батист Кревье

Вернувшись в Рим, чтобы начать карьеру почестей, он заключил выгодный брак, полезный для его устремлений. Он женился на Домиции Децидиане, в которой знатное происхождение сочеталось с добродетелью. Их брак был очень гармоничным, и их любовь, основанная на взаимном уважении, никогда не омрачалась раздорами.

Получив квестуру, он по жребию был направлен в Азию под начало проконсула Сальвия Титана, брата будущего императора Отона. Это было двойное искушение для коррупции, ибо провинция была богата и словно приглашала к алчности, а сам проконсул, крайне жадный, был бы рад найти угодливость в своём квесторе и охотно купил бы её взаимным попустительством, которое оправдало бы любые его действия. Но добросовестность Агриколы выдержала любое испытание и устояла перед столь сильным соблазном.

По окончании квестуры [должность квестора, отвечавшего за финансовые дела] он провел несколько лет в своего рода бездействии, что было мудростью при таком подозрительном и жестоком принце, как Нерон. Даже должности народного трибуна и претора, которые он исполнял в этот период, не вывели его из того скромного уединения, в которое он погружался по принципу. Трибунат при императорах имел мало функций, так как они присвоили себе его власть; да и претура почти не давала занятий, если только не приходилось отправлять правосудие по гражданским делам. Но этот отдел не достался Агриколе, и исполнение его претуры ограничилось почти исключительно пустяками – играми и зрелищами, которые он должен был устраивать для народа. Он вел себя как мудрый человек, избегая как излишней суровости, отвергающей все, так и расточительности, ничего не щадящей.

После смерти Нерона таланты осмелились проявиться, и Гальба поручил Агриколе деликатную миссию: составить опись даров и пожертвований, посвященных в храмах, и вернуть то, что было из них похищено. Он выполнил это поручение с точностью, и если не исправил всех несправедливостей, то лишь потому, что его власть не распространялась на святотатства, совершенные Нероном.

Не похоже, чтобы он принимал большое участие в гражданских войнах, раздиравших империю после Гальбы. В самом начале войны Отона мать Агриколы была убита войсками флота этого императора в ее владениях в Лигурии. Он поспешил туда, чтобы исполнить сыновний долг, и пока был занят этими заботами, а также восстановлением своих разграбленных и опустошенных земель, узнал, что Веспасиан был провозглашен императором восточными легионами. Тотчас же он присоединился к этой партии, которая была партией общего блага. Но не сказано, чтобы он служил в войсках, сражавшихся за дело, которое он принял; и, судя по рассказу Тацита, он, кажется, прибыл из Лигурии прямо в Рим лишь тогда, когда Муциан управлял столицей империи от имени еще отсутствовавшего Веспасиана.

Муциан сначала поручил ему набирать солдат, а затем, убедившись в его верности и активности, дал ему более важное поручение и отправил командовать двадцатым легионом в Британии. Задача была трудной. Легион, которым предстояло командовать Агриколе, лишь с трудом принес присягу Веспасиану; он плохо поддавался управлению и внушал страх даже главнокомандующему всей армией, не говоря уже о своем собственном начальнике, который – то ли по злому умыслу, то ли по слабости, то ли по вине слишком непокорных и мятежных солдат – скорее подчинялся им, чем управлял ими. Агрикола, избранный для исправления этого зла, легко справился с ним благодаря превосходству своего ума и прямоте своих намерений. Но что еще более достойно уважения и редкости, так это то, что вместо того, чтобы усугублять ошибки своего предшественника, вместо того, чтобы гордиться тем, что привел упрямых к повиновению, он предпочел, чтобы считали, будто он нашел все в порядке, а не восстановил его.

Армия в то время находилась под командованием Веттия Болана, чей характер был слишком мягок и миролюбив для такой гордой и воинственной провинции, как та, которую он должен был держать в повиновении. Агрикола, подчиненный ему, сообразовался с характером своего начальника. Он сдерживал свой пыл, не давал воли своей воинственной горячности; он умел угождать и повиноваться, пренебрегать показным ради полезного.

При Петилии Цереале, сменившем Болана, достоинства Агриколы нашли более широкое поле. Этот полководец, проявивший активность и энергию в войне против батава Цивилиса, найдя те же качества у командира двадцатого легиона, дал ему несколько возможностей отличиться. Агрикола, всегда храбрый, всегда умеренный, совершал великие дела, не тщеславясь ими, не присваивая себе их славы: он полностью приписывал ее тому, чьи приказы исполнял; и таким безупречным поведением он стяжал славу и сумел избежать зависти.

По возвращении в Рим Веспасиан наградил его заслуги почетным отличием и важной должностью: он возвел его в патриции и назначил наместником Аквитании, которая тогда, согласно разделению Галлии, произведенному Августом, включала все земли между Луарой и Пиренеями. Это была спокойная провинция, где воинские доблести не находили более применения. Главным образом приходилось заниматься гражданским управлением, к чему мало готовил человека образ жизни, проведенный в военных походах. И Тацит замечает, что, по мнению многих, военные люди обычно не обладают той тонкостью и проницательностью, которых требуют гражданские дела, потому что военное правосудие мало стесняется формальностями, действует прямолинейнее, часто решает силой и, следовательно, не приучает ум к тонкостям судопроизводства. Агрикола, в совершенно новом для него деле, ничуть не казался неуместным; его природная рассудительность заменяла ему опыт. Он отправлял правосудие с удивительным умением и без всякой надменности; он различал время и место. Если он заседал в суде, его видели серьезным, внимательным, строгим, но в то же время склонным к состраданию. Как только его долг был исполнен, магистрат исчезал, уступая место человеку мягкому, доступному, приветливому. Ни тени высокомерия или дурного настроения; и он умел соблюдать такую мудрую меру, что легкость в общении не уменьшала уважения, подобающего его достоинству, а его строгость – любви, которую питал к нему народ. Хвалить его за честность, говорит Тацит, значило бы оскорблять столь совершенные достоинства. Даже страсть к славе, которой часто увлекаются те, у кого нет других, никогда не вела его ни к показной роскоши, ни к мелким уловкам тщеславия. Никакой зависти к равным, никаких споров с подчиненными. Наместники Цезарей часто утомляли провинции своими придирками; Агрикола всегда избегал столкновений с ними, будучи убежден, что бороться с подчиненными – значит либо побеждать без славы, либо унижаться в случае поражения.

Пробыв в управлении Аквитанией менее трех лет, он был отозван Веспасианом для назначения консулом; он также был удостоен звания понтифика, а после консульства был избран для главного командования в Британии – провинции, которую Агрикола прекрасно знал, так как служил там и в молодости в качестве трибуна, и в зрелом возрасте командиром легиона. Это была единственная страна, где римляне тогда вели войну, и Веспасиан, отправляя его туда, оказывал ему особое доверие и уважение.

Тацит не указывает дат этих событий. Я, следуя г-ну де Тилемону, отношу консульство Агриколы к 828 году от основания Рима, а его прибытие в Британию – к следующему году.

Со времени подвигов Светония Паулина, о которых я рассказал в правление Нерона, в Британии произошло мало важных событий. Петроний Турпилиан, его преемник, довольствовался завоеваниями своих предшественников и не предпринимал новых походов.

Требеллий Максим, который его сменил, подражал его бездействию. Это был человек вялого характера, совершенно неопытный в военном деле. Он ограничился поддержанием мира в провинции благодаря мягкости своего управления. Мир приучил варваров к изнеженности, и они научились вкушать приманку соблазнительных и льстивых пороков. Гражданские войны, последовавшие за смертью Нерона, оправдали лень Требеллия и дали ему законное извинение. Его спокойствие было нарушено лишь раздорами, возникшими между армией и её командиром. Я уже говорил об этом в другом месте и упоминал, что Требеллий спас свою жизнь ценой своей славы и в конце концов был вынужден бежать из Британии. Вителлий назначил ему преемником Болана.

Тот, весьма похожий на своего предшественника, если